/* Горизонт */

//-->
 
 
СТИХИ  1989-94 г.г. 
 
 
ЧЕТЫРЕ СОНЕТА 
  1. "Зеркальный мир жестоким ртом приник..."
  2. "Я каждый день смотрю в лицо любви..."
  3. "Я ухожу - остаюсь одна..."
  4. Подарок
ANTIQUUM
  1. В ресторане.
  2. "Мне бог целует волосы..."
  3. "В искристом горлышке бутылки..."
  4. "И дымный день плывет над головой..."
  5. "Болезнь приходит в полуночном зените..."
  6. "Растрепан мокролистный парк..."
  7. "Я не привыкла чувствовать и думать..."
  8. "Первый снег..."
  9. "Египетское лето потной лапой..."
  10. "Я шла с протянутой рукой..."
  11. "Кожа времени - кожа Марсия..."
  12. "Я сладка как карамель..."
  13. "Ты наливаешь - рыбный полдень..."
  14. "Прощай, бумажный переплет..."

  15.  
КАПЛЯ  НЕБА 
  1. "Ты прост как воздух, выпитый взахлеб..."
  2. Лазарь
  3. "Когда расправишь сруб креста..."
  4. "Под острой плоскостию льда..."
  5. Иуда
  6. "Уходит он, как уходил и прежде..."
МРАМОРНЫЕ ПИСЬМА
  1. "Распята впереди, как свадебная кукла..."
  2. Любовь
  3. Болезнь
  4. "Когда вчера тебя ждала ..."
  5. "Ты занесен на свежую страницу..."
  6. "За белым словом, что поет..."
  7. "Забыть бы сон - чернеющие жилы..."
  8. "За ветром сапфировым - крики вороньи..."
  9. "Струя божественной слюны..."
  10. "По мокрой коже тротуара..."
  11. Одна
  12. Тебе
  13. "Колоду тусклых карт тасует свежий ветер..."
  14. "В пространстве жизни - как в пустынном зале..."
 
 
 

ЧЕТЫРЕ  СОНЕТА.

1.

Зеркальный мир жестоким ртом приник
К душе печальной - бьющей кровью ране.
О нет, меня злоглазьем не обманет
Мой моложавый встрёпанный двойник.
Напрасно хохотом пятнает бледный лик,
Играя чуткой зазеркальной гранью, -
Я не поверю и на краткий миг,
Что это я подверглась осмеянью.
Чудесной музыкой корявый крик стекла
Вольётся в мозг, горячим ядом мести...
Осколки чёрные и чёрная зола.
Но я боюсь - опять мы будем вместе,
И я кляну двуличные дела
И лживость разума - уже страшась возмездья...

1990.

 

2.   И***

Я каждый день смотрю в лицо любви
И отражаюсь каплей дождевою,
Чтобы дождем омыть глаза твои,
Скатиться по щеке твоей слезою.

Ты - статуэтка, хрупкий полубог,
К тебе тянусь сквозь сны и годы - слепо,
Сквозь вечный лед и вечный легкий вздох
В твою страну, под розовое небо.

Но не хватает шага до тебя, -
Мое искривлено навек пространство,
А ты, от "не любя" до  не любя" -
Все по прямой , не пропуская станций.

Но грани капли твой меняют лик:
Я верю в невозможное - на миг.

1993.

 

3.

Я ухожу - остаюсь одна.
Ты остаешься - и с другой уходишь,
И золотом увядшего руна
Ложится плащ на плечи- плащ всего лишь,

А не твоя рука. Последняя весна
Оборвана, как нерв бесстыдных сборищ,
И капает сладчайшая слюна
С румяных подбородков злых чудовищ.

Они тихонько крыльями звенят,
Все ближе их победное дыханье,
А замок мой ты отдал напрокат,
И щит с копьем забыл на поле брани,

И вырубил беспечно светлый сад,
Не снисходя уже до оправданий.

1994.

 

4.  ПОДАРОК

Как спины кошек чёрные асфальты
Вдруг изогнутся в сумраке дождей,
И жизнь взовьётся бешеной спиралью,
И ты придёшь - последним из гостей,

Поигрывая шариком хрустальным,
Где не теплеет под рукой постель,
Где время крутит солнечные сальто
Над головами пляшущих людей,

Где вьются слов прозрачные осколки,
Гримасой боли - циферблат часов,
Снежинок свист и острые иголки,
И слёзы, и клубок холодных снов,

Кусочки ночи - как лоскутья шёлка.
И как петля скользящая - любовь.

1994.

 


ANTIQUUM.

 

1. В РЕСТОРАНЕ.

Салфетка цвета рококо
И вкуса снега
Прижата острым локотком
И каплей смеха.
Слова взвиваются легко,
Как дым над люстрой.
Глаза подведены тоской,
В бокале пусто.
Чуть обозначенный пробор
Последним бродом.
А утром - все-таки рассол
И ложка соды.

1989.

 

2.

Мне бог целует волосы,
А дьявол лижет ноги.
Величие в два голоса,
Спасенье в две дороги.

Две черно-белых полости
На глиняном пороге.
Мне бог целует волосы,
А дьявол лижет ноги.

Два тесных, жарких берега,
Два каменных зрачка
Двуличным часом сверены -
Зыбучестью песка.

Мне бог целует волосы,
А дьявол лижет ноги.
Тоска пустого колоса,
Проросшего в осоке.

Взойду звенящей зоркостью
Не мерянной тревоги.
Мне бог целует волосы,
А дьявол лижет ноги.

1989.

 

3.

В искристом горлышке бутылки
Шалит, запутавшись, луна.
Пружинит колко боль в затылке -
До дна, до дна, до дна, до дна.

Как хорошо - темно и жутко,
И нам с бутылкой не до сна.
Во времена сердечной смуты
Одна, одна, одна, одна.

Свечой накапано на карты,
Судьба бубновая мутна.
Кошачьим, остро-сладким мартом
Бледна, бледна, бледна, бледна.

Осколки лужицы беспечной
У любопытного окна...
Итак, к утру тускнеют свечи.
Годна, годна, годна, годна.

1989.

 

4.

И дымный день плывет над головой,
В бокале неба чуть мерцает ветер.
Вино стекает плотью дождевой
На кружево разорванного лета,
На мшистый бок кирпичного двора,
На грязь времен, укрывшую ступени,
На тление вечернего костра,
Хранящего обугленные тени
Людей, идущих тусклой чередой
Из трещин обнаженного асфальта,
Как-будто торопящихся домой
Каким-то сказочно-отпразднованным мартом.

1989.

 

5.

Болезнь приходит в полуночном зените.
Своими розово светящимися пальцами
Она мне заслоняет свет,
И сквозь эти тонкие линии
Все течет, течет и растекается.
Болезнь приходит в полуночном зените,
Напевая колыбельную
Или что-нибудь из Моцарта.
На ее шее позвякивает ожерелье
Из слов утешения.
Она ждет.
Болезнь приходит в полуночном зените,
И недалек тот час,
Когда она уйдет совсем,
Унося в руках мое дыханье.

1989.

 

6.

Растрепан мокролистный парк
В едва наброшенном тумане.
Слоистый, гладкий полумрак
Сейчас еще на чуть растянет.
Свернулась хрупкой колыбелью
Верхушек желтых паутина.
Я сплю. Меня не потревожит
Старик с метлой в помятой кепке.
Он спит, он тоже встать не может,
Качаясь в мягкостенной клетке.

1989.

 

7.

Я не привыкла чувствовать и думать,
Всю жизнь меня течением несло.
"Да будет тьма", - сказала я угрюмо,
А с неба, - " Fiat lux", - хрустально снизошло.

Толпа рычит, кривые рты испенив,
"Да ни хрена! Вот камень, в лампу брось!"
Все выше и мрачней глухие стены.
А с неба - "Fiat lux" - упрямо донеслось.

И мы воздвигли каменную башню.
Забили дверь. Завесили окно.
А с неба шелестнуло:"Fiat..." Страшно.
Последний луч. Темно? Темно. Темно!

1989.

 

8. ПЕРВЫЙ  СНЕГ.

Припудренной, тяжкой щекой
Зима прилегла на землю,
Огладив влажной рукой
Пылающее ее темя.
Слепыми губами закрыла рот,
Укутала шею тишью.
Это белый, пушистый, хитрый кот
Венчается с серой мышью.

1989.

9.

Египетское лето потной лапой
Упало на спину
И времени глаза
Закрылись
С хохотом несутся улицы и реки
Ил и грязь
И дохлые коты
И мокрые подъезды
А с неба восемь солнц
И лишь одна звезда
Сверхновая как белые перчатки
Но света нет. И в темноте
Густой как подгоревший суп
И сладкой
  Танцует Бог.

1990.

 

10.

Я шла с протянутой рукой
Упрямой
По сердцу осени живой
И пряной.
Лохмотья песни так грязны
И слезны,
Я шла по памяти живой,
Морозной.
А звезды снежили ладонь,
Смеялись боги:
"Ты просишь ласковый огонь?'
Кивала строго.
"Ты хочешь время повернуть,
Но временами
Нельзя швыряться как-нибудь
Останься с нами.
Давно пуста твоя сума,
Устали ноги,
Тебя приветствует зима
Концом дороги,
Года прошли глухим дождем -
Смирись с потерей.
Тебе подарим теплый дом
С древесной дверью..."
Но я не слышала богов
И, шепелявя,
Уныло клянчила любовь,
Детей и славу, -
Все, все пропало из сумы
В дороге дальней,
В пути из огненной весны
К богам за данью.

1990.

 

11.

Кожа времени - кожа Марсия
Вздрагивает на моем плече,
Танцующая милость царственная
Под стуки сердца, в толпе ночей.

Бессмертья саван - кожа Марсия,
Беснуется кровь и вены звенят,
Милость судьбы - охота барсова,
Благое намерение, ведущее в ад.

Двуличье победы - кожа Марсия,
Ее с онемевшего тела сорву.
Пытка безмерная и напрасная:
С вещей кожей - снимаешь свою...

1990.

 

12.

Я сладка как карамель,
Пастилою чуть прикрыта,
Губ изюмных сохнет щель
И сиропом мозг пропитан,

Шоколадные глаза,
Сдобной булочки движенья,
Лишь тесьмой перевязать -
И дарить ко дню рожденья.

1991.

 

13.

Ты наливаешь - рыбный полдень
Угрюмо скалится в окне,
Слюной безумия наполнен
Сосуд, придвинутый ко мне.

Мокры и холодны как рюмки
Скользим по плоскости греха
В пространство, тусклое как бункер,
В ладонь, вспотевшую слегка.

И за седой спиной балкона
Тугой полощется туман,
И солнца луч, как брызг лимона,
Стекает в треснувший стакан.

1990-1992.

 

14.

Прощай, бумажный переплет
Моих историй.
Уже крадется черный крот
За светлым морем.

Уже разложены костры
Под брызгом лунным,
Теперь внимательно смотри
За тонкорунным.

Уже возносятся ножи
Над желтым камнем -
Прочней веревками свяжи
Одну из равных.

Крошится мраморный крестец
Под белой шторой,
Под скользкой хрупкостью колец,
Скрепивших горло.

Так десять молний бьют в лицо
И смотришь мимо
Так наливаются свинцом
Глаза любимых.

1992.

 
 
 



 

 

КАПЛЯ  НЕБА.

 

1.

Ты прост как воздух, выпитый взахлеб,
И лопаются легкие от страсти.
Двенадцатый нахмурит низкий лоб,
Желая восприять твои напасти.

Дай умереть ему на том кресте,
Где тлеет кровь твоих живых ладоней,
И - как тогда - уйти одним из тех,
Кто лучше всех слова его запомнит.

 

2. ЛАЗАРЬ

Зачем склоняешь сердце надо мною?
Уходит плоть. Чернеют ветви рук.
Усталые шаги почти неслышны.
Не возвращай. Уж лучше темнота.
Уж лучше глухота. Не возвращай.
Уж лучше слепота, чем эти
Два алых камня в глубине зрачков.
Уж лучше одиночество.

Там листья - сгустки ностальгий...

 
 
 

3.

Когда расправишь сруб креста
Как два крыла
И глянешь в небо
Удивленной птицей,
То станет кровь твоя как терпкая смола,
         А тело с мертвым деревом сроднится.
   Чтоб сотни раз гореть на жертвенном костре,
Чтоб льнуть к губам
                   Пред каждой смертной казнью,
Чтобы таить в изрубленной коре
          Свой смертный лик четвертой ипостасью.

 

4.

Под острой плоскостию льда,
В застывшей зыби,
Переживают города
Слепые рыбы.

Плывут чужие времена,
Стирая лица,
Ненарушаемого сна
Храня границы.

Но лишь наступит нужный день,
И зов раздастся,
Они пробьют тугую тень
Немого царства,

И отсвет розовых хлебов
Блеснет на спинах,
Как затонувших берегов
Зрачок совиный.

 

5. ИУДА

Опутан бечевой кровавой
Истлевший шейный позвонок.
Ты, как никто, имеешь право
На нескрещаемость дорог.

Но ты приходишь - в светлой ризе,
В безмолвной слабости любви
Продлить мгновенье вечной жизни
Давно ушедшего равви.

Целуешь прах и клочья тлена,
Его пребывшие рукой,
За бесконечностью молебна
Ища обещанный покой.

Молчат деревья, люди, звуки,
Расплавлен времени кусок
В непререкаемые муки,
В горячей жалости глоток.

 

6.

Уходит он, как уходил и прежде,
Шуршит по волосам сухой песок,
Неряшливы нешвенные одежды,
В руке дрожит преломленный кусок,

И погружаясь в плач слепых икон,
Вдыхая свет и жидкий дым кадила,
Заглядывает в сумерки окон,
Растягивая тоненькие жилы.

Тяжелый след ложится на стекло.
Как дно Грааля выскоблено небо.
Бежит, бежит соленое вино
По венам пресного, черствеющего хлеба.

 
 



МРАМОРНЫЕ ПИСЬМА.

 

1.

Распята впереди,
   Как свадебная кукла,
Кусочками слюды -
   Слезинки в белых буклях.
Шифоновый сюрприз
   Для женской половины.
Скрежещет механизм
   Сверкающей машины...
Она меня возьмёт
   Как на руки ребёнка,
Скривив в улыбке рот,
   Искусственный и тонкий -
Я упаду ничком,
   Как розовая птица -
Пластмассовый зрачок
   Трепещет под ресницей.
Красоткой назовёт
   Под общий смех и шутки,
Но кукольный завод
   Рассчитан лишь на сутки, -
Лишь сутки мне дышать,
  И видеть мир постылый,
И сладенько пищать,
   Как я тебя любила.

 

2.ЛЮБОВЬ

Чуть искривляя позвоночник,
Легла на левое плечо,
Как луч из скважины замочной,
Как на струну - тугой смычок
В финале простенькой сонаты.
И два захлопнутых окна -
Глаза ослепшего атланта,
А в них - дрожащая луна.

 

3. БОЛЕЗНЬ.

Бред, сладострастие и злоба
Лежат на веках вместо сна.
Я боль храню, как жизнь - в утробе,
Под сердце ножкой бьет она.

Ее скрывает теплый панцирь
Молчанья, слабости и лжи,
Но чьи-то ласковые пальцы
Уже берут тугой зажим,

И кто-то смахивает капли,
И вскрыт как прежде левый бок,
И входит осторожный скальпель
В прозрачный памяти кусок.

 

4. Ан.***

Когда вчера тебя ждала -
Ждала единственного бога,
Когда сегодня я ждала
Я думала: один из многих,
Что так легки и горячи,
Когда ступают на порог мой,
И забывают про ключи,
И на часы не смотрят строго,
И не пытаются сказать,
Что забежали на минутку.
Кого терпеть я буду ждать,
Кого дождусь я через сутки?

 

5. Ан.***

Ты занесен на свежую страницу
В мой рукописный бестиарий,
В изнанку лет и судеб, вереницу
Мужчин - и прочих божьих тварей.
Я вижу эту женщину-крысенка,
Неутомимого калеку-летописца,
С пером болезненным, и тонким,
И острым - как предчувствие бесстыдства.
Но логика уклончиво-пристрастна
И рассужденье трепетно хромает -
И я без спора, ласково, напрасно,
Как многих до тебя - тебя теряю.
Я вижу эту женщину-крысенка.
Неутомимого калеку-летописца,
Что плачет в зеркале, как брошенный ребенок,
И рвет листов пергаментные лица.

 

6.

За белым словом, что поет,
Сжимаясь, звездное пространство,
Все тянется к началу год,
Ломая календарный панцирь,

Тот гулкий год, в чьей несудьбе
Парят как мраморные листья
Почти ушедшие к тебе,
Мной не написанные письма,

В чьем лабиринте пустоты,
Во сне из фосфора и стали
В  глубоком зеркале остались,
Слегка танцуя - я и ты.

 

7.

Забыть бы сон - чернеющие жилы
Пятнают кровью бледный потолок...
Но может быть, густой лиловый сок
Так щедро бьет из радужной бутылки?

И в зелень рта, в бездомные глазницы
Не вписан этот жалкий приговор
Отчаянья, сомкнувшего ресницы,
И любопытства, скрытного как вор.

 

8.

За ветром сапфировым - крики вороньи,
Откинуты мокрые пряди назад,
В тяжелой, как вечность литая, короне
Спускаешься в дремлющий осенью сад,
И рвутся с поводьев продрогшие кони,
Почуяв крадущийся вновь снегопад.
Из четверти века шагни в половину,
Сминая в ладони горячую глину.

Под снегом пространство становится ниже,
На плоскости неба раздвинуты швы,
Осели железные острые крыши,
Застыли на лицах чужие черты.
Но оттепель струями солнца напишет
На белой материи льдистой плиты:
За четвертью века идет половина,
Во сне я придумала имя для сына.

 

9. Н* и И*.

Струя божественной слюны
Пробила плоть тугого свода,
В ущербной психике луны
Совпали оба средних рода,
И параллельные пути
Пересеклись с протезным стуком.

Так пальцы с пальцами сплести,
Чтоб как сердца срастались руки.

По мокрой коже тротуара
Ползёт зеркальная луна
От кромки губ до кромки жара
На берег плоти - и до дна.
Косые трещины судьбы -
Морщины непонятных фресок,
Фонарной высью рвут столбы
Хрустящий мрак приподнебесья.
И в каждой влаге дождевой,
В стекле дежурного бокала -
Ты - вдруг качаешь головой
Из бесконечности астрала,
И улыбаешься как зверь,
И лёд беру в свои объятья,
Входя сквозь сон или сквозь дверь
В тебя, как в свадебное платье.  

11.  ОДНА

Мой обескровленный восход -
Сырой мазок на срезе стёкол,
Неотвратимый как аборт
И глуповатый как монокль;
Нет сил смотреть во чрево дня,
В дорог кишечное сплетенье,
И дождь - как ржавая слюна
Под языком - до воскресенья.
И никого. И нет. И нет.
Но есть газета, соль и спички,
Квартира, сны, вода и свет,
И шум дыхания привычный.

 

12. ТЕБЕ ( Л*** )

Придумала меня как крепкий дом,
Глазницы окон - черными следами.
В сто этажей качаюсь не о том,
И не о том шепчу пробитыми губами,
Что нужно. Знаешь - только ты.
Ведь только ты меня и знаешь бесконечно.
А я кружу по комнатам пустым
И для тебя затверживаю речи.

 

13.

Колоду тусклых карт тасует свежий ветер,
Озвучена судьба безмолвием ролей.
И следуешь опять двуличию советов
Настойчивых тузов и грустных королей.

Они ложатся в ряд раскрашенным гаданьем,
Не путая расклад и соблюдая чин.
Разомкнуто лицо неуловимой гранью
Сиамского родства трефовых половин.

И древние черты чужого измеренья
Нащупывает взгляд в бумажной череде
Косноязычных слов и косвенных значений,
Сменяющихся дат, достоинств и мастей.

 
 

14.

В пространстве жизни - как в пустынном зале,
Ты надеваешь черное трико,
И в трещине на сумрачном опале
Густеет время солнечным песком.